macbeth2015


Игра "Леди Макбет с Лиговки


Previous Entry Share Next Entry
Отчет штабс-капитана Иволгина
довольство
tailami wrote in macbeth2015
Привожу здесь отчет Арди (штабс-капитан Иволгин). Свой аккаунт он давно не поддерживает, поэтому выкладываю с моего. Желающие прокомментировать не стесняйтесь. Ко всем комментариям автор имеет доступ.

Я очень давно не писал отчетов, поэтому он получился весьма объемным и, возможно, трудночитаемым. Приятного знакомства с рапортом о жизни Иволгина тем, кто осилит.


Жизнь и стремления штабс-капитана Иволгина

«…По результатам проведенного расследования я пришел к выводу, что в произошедшем виноват я, штабс-капитан Иволгин, так как я знал устный текст приказа, но чрезмерно доверился полученному письменному документу. Посему прошу меня признать виновным в недостаточной бдительности. Обязуюсь как можно быстрее покрыть недостачу в кассе батальона за счет своего жалования или из иных источников.»
Штабс-капитан отложил перо и пробежал глазами рапорт. Все было сказано, как и задумывалось. Любой способный хоть немного читать между строк увидит, что виноват не Иволгин, а тот, кто поставил подпись на приказе. Оставалось надеяться, что полковник на это способен. Иволгин вздохнул, подписался под рапортом, откинулся на спинку стула и закурил, ожидая пока высохнут чернила.
Ситуация, признаться, складывалась пренелепейшая. В минувшую среду имел место строевой смотр батальона. Его проводил комбат Круглянский, а принимал командир полка. На смотре так же присутствовал штабной генерал с женой. В тот же день у этой жены был день рождения. Комбат тогда провёл совещание и отдал распоряжение в процессе смотра поздравить жену генерала, выполнив манёвр и хором крикнув поздравление. Задача по цепочке спустилась в полуроту Иволгина, исполняющим был назначен взвод подпоручика Романова. Иволгин на совещании присутствовал и слышал, как начштаба батальона отдал именно этот приказ.
А потом начались чудеса, для армии, впрочем, неудивительные. При движении по штабу батальона это распоряжение изменилось до неузнаваемости и произошло  следующее: каждый солдат взвода Романова по определённой строевой схеме поднёс цветок жене генерала, положив его в большую поставленную у ее ног бронзовую вазу. Письменный текст приказа в этом виде составил поручик Иванов, в результате чего цветы были закуплены не на частные средства, а из кассы батальона.
После смотра Иванов немедленно запил и ушёл в отпуск по состоянию здоровья. А от Романова не знающий, что и думать, комбат Круглянский потребовал подробного рапорта о состоянии взвода - поимённый список, личные особенности солдат, здоровье, характер, склонности и так далее.
И вот служебное расследование проведено, его финальной частью руководил штабс-капитан Иволгин как непосредственный начальник Романова. От Иволгина комполка ждёт рапорт с чётким и однозначным объяснением, кто именно виновен в происходящем, одна конкретная персона. Что именно ждёт эту персону - неизвестно. Но, как ясно из предыдущих случаев, чем позже будет рапорт, тем более масштабными могут быть последствия. Поэтому с рапортом Иволгин тянуть не стал. И вот он составленный по всей форме лежит на столе, пока штабс-капитан предается невеселым размышлениям о порядке ответственности.
Ведь как получается? Офицер всегда несет ответственность за деятельность своего подразделения. А так же за письменные приказы, на которых ставит свою подпись. Сейчас же Иволгин должен отчитаться перед комполка за ошибку штаба батальона (что, в общем-то, является обязанностью комбата), да еще назвать виновного из числа лиц, коих он виновными не считает. Ну, что за незадача!
Иволгин в расстройстве резко вмял окурок в пепельницу и закурил вторую папиросу, в который уже раз выстраивая в своих мыслях цепочку умозаключений.
Сам он невиновен, так как более поздний, тем более письменный приказ имеет приоритет над любыми устными распоряжениями. Подпоручик Романов просто исполнитель и ответственности нести не может. Поручик Иванов просто составитель текста, который стал полноценным приказом только с подписью комбата. Можно сказать, что у комбата таких приказов в день по сотне, но разве это оправдание?! И разве можно оправдать занятостью нежелание признавать свою очевидную вину? Нет, поступок Круглянского глубоко аморален, он даже выбор крайнего спихнул на Иволгина. При этом ему отлично известно о финансовом положении тех, кого он хочет заставить отвечать за свои ошибки!
Нет, нельзя такое оставлять безнаказанным! С комбатом надо стреляться. А пока он возьмет вину на себя, уж такое благородство ему зачтется. А если и нет, то самому, хоть, не стыдно будет смотреть в глаза другим офицерам! В конце концов, любая нормальная внешняя проверка легко определит, что виновен комбат, и Круглянский, скорее всего, потеряет свое место, которое займет начштаба или один из ротных, тогда освободится и капитанская должность, которую Иволгин давно ждет.
Иволгин мечтательно выпустил кольцо дыма и представил на себе капитанские погоны. Эх, как было бы хорошо! Капитанская должность была столь важна для Иволгина не только потому, что он уже седьмой год ходит в штабс-капитанах. Нет, не честолюбием одним жив человек. Ему уже 33, самое время жениться, а как заводить семью при его мизерном окладе? Тем более ему необходимы именно капитанский оклад и статус, чтобы иметь моральное право сочетаться законным браком с Любовью Афанасьевной Рыбниковой. Она вдова и мать двоих детей, коих нужно содержать, а происхождения, сразу видно, благородного. Вроде и докторская дочь, но какая порода! Точно матушка была благородных кровей! А уж как она его любит, как верит ему… Нет, ему определенно нужно капитанство.
Эх, как бы организовать внешнюю проверку? Иволгин было задумался, но тут же одернул себя. При внешнем вмешательстве сильно пострадает репутация полка. А бесчестьем русский офицер славы не добивается.
На всякий случай Иволгин составил этот рапорт, в котором как бы взял вину на себя. Понятное дело, для военного человека ясно из текста, что виновен комбат. Рапорт должен лечь на стол командиру полка, и он сможет решить проблему без ущерба для полковой репутации. Хотя, скорее всего, с ущербом для Иволгина…
Штабс-капитан раздраженно смял окурок второй папиросы и запечатал рапорт. Коль уж пропадать, так надо попытаться соломки подстелить. Иволгин выдернул новый лист из пачки бумаги и застрочил другое письмо, не в пример рапорту, быстро и торопливо. Иволгин писал старшему брату своему, клял комбата последними словами и просил денег. Путанное вышло письмишко, очень хотелось Иволгину выплеснуть душу, но рассказывать эту нелепую историю не было никакого желания.
Штабс-капитан убрал письма в пакет и отправился на почту. Весенняя слякоть хлюпала под ногами, а сырой ветер с залива продувал до костей. Тесные нумера уже казались землей обетованной по сравнению с сумрачной улицей. Вернувшись, штабс-капитан пригласил расквартированных здесь же поручика Иванова и подпоручика Романова встретиться и за бутылкой водки обсудить сложившуюся ситуацию. Встреча прошла славно. Поняв, что Иволгин их крайними не сделает, Иванов и Романов прониклись к нему симпатией, и между офицерами родилось чувства единства и взаимного доверия.  Рассмотрев ситуацию со всех возможных сторон, офицеры решили оставить пока план с вызовом комбата на дуэль, а подождать реакции на рапорт.
Начавшись за здравие, вечер кончился невесело. Проиграв Романову в карты двадцать копеек, Иволгин с грустью понял, что  с картами придется повременить, так как денег осталось впритык на квартирную плату. Думать о том, что еще надо выплачивать недостачу в полковую кассу, вообще не хотелось.
На следующий день, нежданно настолько солнечный и ясный, что душа не замечала серых лиговских домов-колодцев, поручик Иванов пригласил Романова и Иволгина на чашку кофе. Но скоро жизнь напомнила им, где они находятся. В грязных Лиговских проулках на их глазах разыгралась драма, тем более трагичная, что банальность и обыденность ее сложно было отрицать. Два полицейских притесняли несчастного рабочего, которому нечем было платить за постой.  Романов решился помочь ему деньгами. Да и Иволгин не мог оставить бедолагу в беде. Сам сын крестьянина, хоть и не бедного, он не мог равнодушно смотреть, как давят простого человека. Он присоединился к Романову и дал рабочему два рубля. Позже Иволгин осознал, что ему теперь самому не хватает ровно двух рублей на очередной сбор квартирной платы, но ни минуты не жалел о своем поступке. Рабочий обещал вернуть деньги офицерам и, к слову сказать, в свое время возвратил все в точности, еще раз подтвердив, что черная косточка знает и честь, и совесть.
Добравшись, наконец, к Иванову, офицеры застали премилую картину - Жид-Домовладелец чахнул над свежесобранной кварплатой. И тут Жид начал демонстрировать чудеса сволочизма, даже для его низкой породы удивительные. Для начала он объявил, что не умеет считать (смешно!), и заплатит тому, кто ему пересчитает его деньги (афера номер один). Вызвалась одна из соседок Иванова. Потом он заявил, что заплатит тому, кто снесет сию кварплату в банк (афера номер два). Иванов решил проучить Жида и вызвался отнести деньги, домовладелец тут же скрылся, оставив на столе груды монет и ассигнаций. Нет, так не бывает!. Офицеры пересчитали по очереди  деньги,  их, как и следовало ожидать, оказалось меньше, чем в бумагах предназначенных банку.  Но зря он на офицеров замахнулся, не по его зубам добыча. Поймали они Жида «за шкирку» и заставили исправить бумаги. И снесли потом деньги в банк. Офицерское слово твердо.
Все утихло, и вот уж приступили было к питию кофе, как вбежал Онежский, писатель, квартирующий по соседству, и объявил, что его осаждают полицейские ищейки. Оказалось, что ими был получен донос (похоже от того же Жида), в котором Онежского обвиняли в том, что он отказался пить за здоровье Императора.
Иволгин неплохо знал писателя, был знаком с творчеством Онежского и считал его почти гениальным, хоть и весьма экстравагантным человеком. Но заподозрить его в социализме? Нет и еще раз нет! Всем офицерам Онежский был известен как человек весьма лояльный к царской фамилии.
Надо было писателя спасать. И принял решение Иволгин, оправдать Онежского по-своему, по-офицерски. Дело решили быстро. Взяли водки, нашли достаточно большое скопление народа, разлили. Онежский громко произнес тост за здоровье государя-батюшки Императора. Выпили. Что еще нужно для очистки репутации?
Наконец допили и остывший кофе. Иволгин и Иванов почти одновременно получили корреспонденцию. Иволгину было два письма. Комбат писал о том, что рапорт пошел в дело, то есть лег на стол к полковнику. А брата Иволгина обещал продать что-нибудь и прислать денег, коль так надо, но на счет комбата крайне удивился, ведь не так давно тот же комбат Круглянский прикрыл Иволгина на стрельбах, рискуя собственной карьерой. Иванов и Иволгин призадумались. Тезис: «Комбат наш – сволочь», -  превратился в вопрос: «А сволочь ли комбат?»
Иванов же получил письмо о смерти любимого дяди. Друзья приуныли, выпили водки. Потом Иволгин узнал о содержании второй части письма. Оказывается, дядя завещал Иванову ликеро-водочный завод, но чтобы вступить в права наследства Иванов должен жениться. Да-с… ситуация непростая. С одной стороны Иванов был в одном шаге от того, чтобы превратится из бедного офицера в богатого промышленника, но… все было не так просто. Ведь у Иванова уже была возлюбленная, замужняя дама, проживавшая за пределами Лиговки. Идея брака по расчету Иванова не прельщала, а Иволгин все же настоятельно советовал поручику жениться. Как никак ликеро-водочный завод на дороге не валяется.
Задумались. Выпили водки. Даже позабыли про третьего товарища своего Романова. А подпоручик тем временем, выполняя поручение комбата, составил список взвода с характеристиками всех нижних чинов. Конечно, выпив при этом много водки. Увы, в одиночестве. Бедолага.
Иволгин решил, наконец, взять паузу в своих «писательских» обязанностях и, оставив однополчан, отправился гулять с Любовью Афанасьевной. Редкая возможность в последние дни! Обсуждали свежую новость: Жида-таки зарезали, двадцать ножевых ранений, все ж скрылся от этапа, негодник! Даже жалко, что так легко отделался! Возвращаясь с прогулки, застали удивительное зрелище, в пору было подумать, что бродячий театр на Лиговку заехал!  Судя по всему полицейские сцапали-таки убийцу Жида, им оказался учитель, сосед Иванова. И решили они здесь же устроить судилище. Состав суда впечатлял. Старший полицейский Смешников, одновременно играл роли и судьи, и прокурора, и свидетеля. Роль же адвоката (о Боже!!!) досталась Онежскому (припомнили, видно, ему неоконченное юридическое образование). Трое присяжных, в число которых каким-то образом затесался и Романов, также давали свидетельские показания. Комедия какая-то, даже не верится! Наверное, они все выпили много водки…
Пока творилось Это Несусветное Судилище, некая дама, судя по всему местная сваха, расспрашивала Иволгина об Иванове. Иволгин, конечно, о возможном богатстве товарища ничего не говорил, а отвечал: «Жених-то завидный, да вряд ли вам по зубам». Иванов, кстати, был тут же в толпе и не скрывал своего возмущения происходящим. Офицеры решили, не дожидаясь финала, удалиться, т.к. не было сил смотреть, и выпить водки, т.к. слышать доносящиеся до них слова судейских сил тоже не было. Но скоро им пришлось бежать обратно - со стороны импровизированного судилища раздались звуки выстрелов. На земле лежали двое: старший полицейский, сраженный наповал, и смертельно раненный Романов. Фельдшер был тут же, помощь оказана очень быстро, но Романова спасти, увы, не удалось.
Сложно передать, насколько произошедшее потрясло офицеров.  Каждый из них постарался поскорее найти себе дело, чтобы отвлечься от подавляющих мыслей. Иванов взялся утешать дочку покойного полицейского Смешникова, а Иволгин почти  рефлекторно взялся за составление рапорта. И когда он успел приобрести эти повадки чиновника? Эх, гарнизонная служба! За восемь лет есть время обзавестись дурными привычками.
В этот тяжелый момент ему доставили новое письмо подполковника Круглянского, несколько обрадовавшее, но в большей степени до глубины души удивившее Иволгина. В первой части комбат писал, что генерал очень доволен маневром с цветами и просит наградить организатора (т.е. самого Иволгина), но потом следовало странное указание разобраться в «мягкотелости» офицеров батальона.
Конечно, штабс-капитан Иволгин до глубины души был поражен тем, что ему уже в который раз поручается работа заместителя комбата. В частности  указано на то, что Романов в рапорте не учел 4-х нижних чинов и надо с этим разобраться. А Иванову нужно научится самостоятельно принимать решения. При этом речь в письме шла в основном о его гипотетической женитьбе и наследстве. Заканчивалась эта часть письма просто лютой формулировкой: «Пусть женится или нет, но сам»!
Судя по всему, комбат Круглянский пьет много водки. Слишком много.
Тем временем, выяснилась суть происшедшего на судилище. Романов состоял в любовной связи с женой старшего полицейского, о чем тому было известно. А на суде еще и ратовал за оправдание учителя. Так что  Смешников просто не выдержал. И не удивительно. Можно представить, что за мысли роились в его голове: «Мало того, что подпоручик спит с моей женой, так он еще и вмешивается в мою служебную деятельность! Спасает от заслуженной кары плененного мной преступника!» И он выстрелил в Романова. Жена же его, искренне любящая подпоручика, тут же пристрелила своего мужа.  Почему-то  убийцу не заключили под стражу, а усадили в рюмочной, поблизости от погруженного в рапорт Иволгина. Но штабс-капитан не удивился. Он уже привык к странностям местных полицейских. Внезапно появилась дочь полицейского и ударила мачеху ножом, Иволгин было вскинулся, но дело произошло в мгновение ока, девушку оттащили, и он вернулся к рапорту. Дело замяли, чтобы не отправлять и жену и дочь Смешникова в Сибирь и не выставлять полицию на посмешище. Не слишком благородно, но была в этом решении и положительная сторона, так как Иванов внезапно решился женится на девице Смешниковой, проникнувшись ее потерей и романтической беззащитностью.
В конце концов, Иволгин отослал рапорт, в котором доложил о гибели Романова и объяснил комбату, что при таких обстоятельствах требовать от Иванова быстрого решения касательно женитьбы просто непорядочно. К рапорту он приложил полицейский отчет о случившимся и характеристики 4-х нижних чинов, не указанных в рапорте Романова. Между прочим, среди забытых Романовым в отчете был и нижний чин Хренов, примечательный тем, что был общителен и играл на балалайке. Впрочем, к основному ходу истории данная деталь касательства не имеет.
Перед поминками по Романову к Иволгину подошла испуганная девушка, наследница убиенного Жида. Она попросила сопровождать ее при вечернем сборе квартирной платы. Иволгин объяснил ей, что не будет помогать ей выбивать деньги из квартирантов, но после поминок может сопровождать ее, дабы защитить от посягательств на ее жизнь и здоровье. Увы, несчастная не воспользовалась предложением штабс-капитана и, понадеявшись на себя, была убита в то время, пока Иволгин поминал Романова. Не спасло ее и намеренье сильно снизить кварплату, а быть может убийцу оно и не интересовало. Поминки же, тем временем, прошли очень душевно, ведь подпоручика многие любили и уважали за его искренность и доброе сердце.
Переписка же с комбатом шла своим чередом. Пришел ответ Круглянского на рапорт с просьбой узнать подробности гибели Романова и  множеством благодарностей за решение поставленных задач. Вслед за ответом комбата пришли и новости о героическом поведении Иванова при столкновении с так называемым учителем, убившем Жида, девушку и еще Бог знает сколько людей. Пострадал полицейский Пуришкевич, но преступник был вовремя обезврежен Ивановым, и жертв не было.  Иволгин занялся привычным делом – составлением рапорта, на этот раз уже о подвиге поручика Иванова. За этим делом его застала бывшая балерина, тоже квартировавшая по соседству. Она спросила, не знает ли штабс-капитан кого-либо по фамилии Круглянский. А узнав, что Иволгин прямо сейчас пишет ему рапорт, очень обрадовалась, так как опасалась что Круглянский мертв. Похоже она была не так уже далека от истины. Судя по всему, комбат все-таки сыграл в ящик - в ящик водки. Но помощь женщине – дело благородное, и штабс-капитан вместе с рапортом отослал письмо балерины, хотя, признаться, Любовь Афанасьевна и ворчала, что он потратил на это свои деньги.
Вскоре же явился во плоти и сам Круглянский. Выглядел, кстати, почти трезвым. Он дал понять, что недостачу Иволгину платить не придется, а Иванова представили к правительственной награде. Закончив с делами, комбат бодро убежал к своей балерине.
Вечером скоропостижно женили Иванова. Офицеры осознали, что водку пить больше не могут, потому на свадьбе охлаждались квасом. На праздник явилась и новая домовладелица, видимо, родственница убиенного Жида, английская иудейка. Судя по всему, перед приходом она тоже выпила много водки, т.к. была не в меру весела, навязчива и требовала от окружающих, сама не знала чего. Лиговчане упорно не понимали, что она от них хочет, и развлекать ее отказывались. Она же объявила, что повышает кварплату за лиговские клоповники втрое, до размеров совершенно неприемлемых.
Но Иволгин с Любовью Афанасьевной и писатель Онежский еще до этого инцидента решили переехать в более приличное место. Онежского начали печатать, и Любовь Афанасьевна как его секретарь и литературный агент согласилась на его предложение, принимать половину его гонорара. Да и в поручике Иванове Иволгин был уверен. Характер его креп на глазах, и не верил штабс-капитан, что сможет его взять под каблук жена. Сам же поручик, улучшив свое материальное благосостояние, никогда не оставил бы друга без помощи. Иволгин был в этом уверен.


Также хочу высказать свои благодарности.
Корсар. Большое спасибо за игру. Игра очень хорошая. Отдельный поклон от нас, как от любителей малого формата. Даже если она такой и не задумывалась, получилось замечательно. В нашем восприятии даже лучшим тысячникам будет тяжело с ней конкурировать.
Онежский. Спасибо за прекрасный образ сумасшедшего гения, очень яркий и убедительный. И спасибо за произведения, которые, действительно, очень хороши, на мой вкус.
Рыбникова. Спасибо за поддержку и понимание, несмотря на то, что мой персонаж был не самым лучшим любовником. Иволгин, конечно, не давал поводов для скандалов, но и поводов для обожания тоже немного было.
Поручик Иванов. Благодарю за то, что ты стал настоящим другом Иволгину. Такого друга очень не хватало стареющему офицеру.
Подпоручик Романов. Спасибо за очень интересный образ офицера-философа. Очень жаль, что не вышло взаимодействовать на игре более тесно.
Конечно, обоим офицерам отдельное спасибо за поддержку моей компании, выступать в данном пространстве единым фронтом и отказаться от закладываемых в саму стартовую ситуацию конфликтов между нами. Офицерскому братству быть!
Анна Николаевна Пуришкевич и Татьяна Ивановна Смешникова. Спасибо за поддержку и продолжение инициированных мной библейских чтений на поминках Романова.
Домовладелец. Спасибо за образцового омерзительного жида. Предполагаю, что это было психологически непросто. Но
это того стоило!

Владелец и персонал рюмочной. Спасибо за хорошую и душевную организацию поминок и свадьбы.
Спасибо всем игрокам! Очень жаль, что удалось поиграть далеко не со всеми, с кем хотелось, продлись игра подольше, непременно исправил бы это, но постоянная занятость многого не позволила.
Еще раз спасибо.

По завершению игры у меня возникло несколько вопросов о формировании игрового пространства, на которые я так и не смог найти ответ. Возможно, кто-нибудь сможет ответить мне на них здесь.

  1. Кем были Петр Андреевич Смешников и Владимир Митрофанович Пуришкевич? В сетке было заявлено, что Смешников – полицейский урядник, но полицейский урядник – это нижний чин. Он, конечно, мог быть урядником (и это логично, учитывая то, что жил он вместе с семьей в лиговском клоповнике), но тогда не понятно, как его помощником, мог быть становый пристав, который является классным чином (на два чина ниже исправника). Скорее наоборот, урядник подчинялся становому приставу. Вероятно, куда-то закралась ошибка, но как все же, изначально задумывалась эта схема?

  2. Почему был устроен суд? Конечно, это получилось ярко и спровоцировало развитее конфликта, но выглядело совершенно комедийно. Кому это понадобилось и зачем? Имел ли он какую-либо юридическую силу?


  • 1
1. Про пристава и урядника мы просто читали разные методички. Я вполне мог прочесть неправильную.
При этом и тот, и другой, на самом деле сельские чины, как максимум в маленьких городах :-)

2. Убрать человека с Лиговки просто так было достаточно большим геморроем. Надо было вызывать зону контроля, а от зоны контроля должен быть значимый эффект, иначе в следующий раз не пришлют. Поэтому пока геморрой развивался и из центров отвечали на запросы, Пуришкевич уговорил Смешникова, что суд лучше. Точне, дСлава уговорил Кузьмина. Но вот присяжных они зачем добавили - не знаю.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account